«Мертвый сезон» разведчика-нелегала Конона Молодого
23 марта 1961 года в лондонском уголовном суде высшей инстанции Олд Бейли (Old Bailey) завершился громкий судебный процесс по «портлендскому делу». Судили крупного канадско-британского миллионера Гордона Лонсдейла, который славился своими изысканными манерами, дружбой с британской элитой и любовью к светским мероприятиям.
Обвиняли его в работе на советскую разведку. Хотя незадолго до этого он получил звание сэра из рук британской королевы Елизаветы II. Позднее выяснилось, что на самом деле сэра Гордона Лонсдейла зовут Конон Молодый, и является он полковником, кадровым разведчиком, который в период с 1955 по 1961 год возглавлял в Англии нелегальную резидентуру советской разведи. Правда, его миллионы были настоящими.
Приговор суда был суров — 25 лет тюремного заключения. Причем первоначально Лонсдейл-Молодый должен был отбывать наказание в лондонской тюрьме Ее Величества «Уормвуд-Скрабс», которая славилась своим жестким режимом.
Здесь, пожалуй, стоит сделать небольшое отступление и отметить одну интересную деталь. Тремя месяцами позже нашего героя в эту же тюрьму был помещен другой советский разведчик — Джордж Блейк, получивший за шпионаж 42 года тюрьмы. И большую моральную поддержку на первых порах ему оказал как раз Конон Молодый, который во время бесед с Блейком во время прогулок в тюремном дворе вел с ним «задушевные беседы».
Тюрьма «Уормвуд-Скрабс», где отбывал наказание Конон Молодый
Но вскоре Молодого перевели в другое место. А за несколько дней до этого между ними состоялся разговор, который надолго врезался в память Блейка. Гордон, который в любой ситуации сохранял оптимизм, сказал Джорджу: «В одном я уверен. Мы с вами будем в Москве на большом параде в день 50-й годовщины Октябрьской революции». И предсказание Молодого сбылось. 7 ноября 1967 года разведчики действительно встретились на гостевых трибунах Красной площади во время празднования полувекового юбилея Октября. Это стало возможным благодаря тому, что Джордж Блейк 22 октября 1966 года совершил побег из «Уормвуд-Скрабс», а Конона Молодого двумя годами ранее обменяли на британского разведчика Гревилла Винна.
Джордж Блейк, советский разведчик, 1950-е годы
Однако, обо всем по порядку.
Конон Молодый, ранние годы, родители
Конон Трофимович Молодый родился 17 января 1922 года в Москве в семье научных работников. Отец преподавал в Московском государственном университете и Московском высшем техническом училище, заведовал также сектором научной периодики в Госиздате. Мать — хирург общего профиля, во время Великой Отечественной войны — ведущий хирург эвакогоспиталя, после войны была профессором Научно-исследовательского института протезирования.
Мужское имя Конон в переводе с древнегреческого языка означает «трудящийся», а еще на полуострове Камчатка так называется река, впадающая в Охотское море. Примечательно, что дед Молодого в конце XIX века жил на Камчатке, где занимался торговлей пушниной. Возможно, что имя мальчику родители выбрали именно по этой причине. В семь лет Конон остался без отца, который умер от инсульта в возрасте 40 лет, и мать осталась с двумя детьми — 12 летней Наташей и Кононом. Семья жила небогато, а в 1931 году к ним в гости приехала старшая сестра матери Анастасия. Она богато жила в США и предложила перевести детей из Москвы в Калифорнию. Сестра отказалась, а маленький Конон согласился.
Юный Конон Молодый
Переезд в США
В 1932 году Конон переезжает в США, хотя изначально были проблемы с выездом, поскольку американские власти с подозрением отнеслись к сыну советского госслужащего. Помог выезду тогдашний заместитель председателя Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) Генрих Ягода, который ранее курировал науку и, возможно, хорошо знал отца мальчика. По его указанию была переделана метрика. Но почему в действительности Ягода принял участие в судьбе Молодого, остается до сих пор загадкой. И эту тайну, похоже, мы так никогда и не узнаем, что, кстати, в разведке, особенно нелегальной, часто случается.
Конон у своей тети в Калифорнии, 1930-е годы
Мальчик рос в богатом поместье тети Анастасии, учился в местной школе и досконально выучил английский язык, а также близко познакомился с другими языками — немецким и французским. Он отлично изучил быт и нравы жителей Северной Америки. Много путешествовал по Калифорнии, неоднократно бывал в Нью-Йорке, посещал Англию и Францию. Тетя любила племянника и мечтала, что он поступит в университет. Одна из подруг Анастасии, владеющая в Париже школой русского балета, хотела даже усыновить смышленого мальчика и сделать его своим наследником, но Конон решил по-другому. Он соскучился по матери и сестре и хотел вернуться в Советский Союз.
В 1938 году Конон вернулся в Москву и продолжил учебу в средней школе, которую успешно и окончил накануне войны.
Конон (стоит, справа) перед призывом в армию с мамой, сестрой и ее другом
Война и начало службы в разведке
В октябре 1940 года Конон Молодый был призван на службу в Красную армию. Во время Великой Отечественной войны он служил в артиллерийской разведке фронта. Сначала звукометристом, позднее командиром оптической группы. Это означало, что Молодый всегда был на передовой, где корректировал артиллерийский огонь. Много раз ему приходилось переходить за линию фронта и добывать разведданные. За операцию под Кенигсбергом он получил орден Красной Звезды. Во время рейда бойцы вычислили немецкий бордель. Ночью они накрыли его и взяли несколько «языков», оказавшихся важными нацистскими офицерами.
Конон Молодый на фронте
Лейтенант Молодый лично видел в 1945 году горящий Рейхстаг и даже оставил на нем свой автограф. Войну он завершил в должности помощника начальника штаба разведывательного дивизиона Белорусского фронта.
По мнению ряда биографов Молодого, именно в годы Великой Отечественной войны у него появился вкус к разведке и некоторый авантюризм, без которого, как считается, человек не может выбрать эту профессию. Хотя с последним доводом можно и поспорить.
Конон в годы войны
В 1946 году, после демобилизации, он вернулся в Москву и поступил на юридический факультет Московского института внешней торговли. Там он изучал китайский язык. В этой связи не удивительно, что во время учебы в институте он в качестве соавтора принимал участие в написании учебника китайского языка. После окончания обучения он остался работать преподавателем китайского в родном вузе.
В декабре 1951 года Молодому поступает предложение перейти на работу во внешнюю разведку органов государственной безопасности, и он его принимает не колеблясь. Тогда ему было 29 лет. Конон был направлен на обучение в закрытый учебный центр, завершив обучение в котором был направлен на работу в заграницу. По официальной легенде в Китай, но на самом деле в Канаду.
Гораздо позже, учившийся вместе Кононом в институте и друживший с ним Леонид Колосов, коллега по разведке и по «совместительству» известный советский журналист-международник, вспоминал, что у его друга была типичная внешность разведчика — маловыразительная и неприметная. «Он человек без особых примет. Все у него как бы среднее: рост, телосложение, полнота, нос, глаза… Внешность его лишена каких-либо ярких национальных черт. Он легко может сойти и за англичанина, и за скандинава, равно как и за немца, славянина или даже француза», — отмечал Колосов.
«Биография разведчика, а тем паче разведчика-нелегала — субстанция весьма сложная, — рассказывал в конце 1960-х годов сам Молодый в беседе с журналистами. — Моя легенда стала и обязана была стать моей жизнью настолько, чтобы никакие случайности и „детекторы лжи“ не могли бы меня уличить ни во время бодрствования, ни во время сна».
В добавление сам Молодый так характеризовал важность легенды: «Надо было вжиться в свою легенду, то бишь новую, синтетически составленную историю жизни. Естественно, что легенда не может предусмотреть абсолютно все мелочи и могут возникнуть вопросы. Поэтому разведчику приходится нередко импровизировать. Проверка — серьезная и неожиданная — может наступить в любую минуту. Человек, путающий детали своей биографии, в лучшем случае прослывет рассеянным, лгуном или, что еще хуже, вызовет подозрения знакомых».
К этому можно добавить еще один важный момент — разоблачение противником. Естественно, со всеми вытекающими из этого нежелательными последствиями.
Гордон Лонсдейл (справа) перед отплытием из США в Англию с соседом по каюте
Работа в Туманном Альбионе
В 1954 году Конон Молодый был нелегально выведен в Канаду, где он пробыл около четырех месяцев. После этого Конон отбыл в США якобы для того, чтобы получит образование. Далее, следуя легенде, с документами на имя канадского бизнесмена Гордона Лонсдейла он отправляется в Великобританию, обосновывая это тем, что там он находит более бюджетный вариант обучения. Поступив в Лондонский университет, Лонсдейл-Молодый записался на курсы китайского языка.
В Москве было известно, что там функционировала группа «переростков», в которой негласно проходили обучение редким языкам сотрудники МИД, офицеры английской и американской разведок, которым предстояло работать в странах Востока. В задачу разведчика входило выявление из числа студентов сотрудников западных спецслужб, сбор анкетных данных и изучение их личных качеств.
В работе на этом направлении Конону помогала смекалка — англичане очень любили, да и сейчас, заметим, тоже, пить пиво. Из воспоминаний самого Молодого: «Такая вот мелочь: англичане пьют пиво, как у нас пьют квас. Я лично пиво не терплю, но отказаться от него никак невозможно: если у нас в Союзе кто-то упорно отказывается от кваса, можете не сомневаться: шпион!»
Так вот, в процессе каждодневного посещения паба Конон многое узнавал о своих однокурсниках и сумел завязать отношения почти со всеми. А его хобби было фотографирование, поэтому легко удалось сделать снимки всех интересных для нашей разведки лиц.
Здесь необходимо привести воспоминаниям сына Молодого Трофима: «Один из его товарищей по учебе даже признался ему на прощание: „Знаешь, Гордон, из всей нашей группы только ты и я — не разведчики“. Отцу тогда пришлось нелегко. Надо было делать вид, что он, начинающий бизнесмен, совсем не знающий китайского. А однажды сокурсник чуть не заставил его рассмеяться и нарушить всю конспирацию: учил папу пить русскую водку маленькими рюмками».
Если бы знал тот сокурсник, что имеет дело с резидентом советской нелегальной разведки в Англии, то он бы немало этому удивился — настолько Конан вошел в роль простого студента Лондонского университета.
А в то время перед резидентурой ставились сложные задачи. В частности, Центр требовал добывания документальных материалов по важнейшим открытиям и военным изобретениям в области атомной энергии, реактивной техники, радиолокации и образцов новейшей техники. Решением этих непростых задач и приходилось заниматься сотрудникам возглавляемой Молодым нелегальной резидентуры в Англии.
В самом начале работы в Лондоне Конона Молодого (оперативный псевдоним «Бен») свели со связниками-радистами Моррисом и Леонтиной Коэнами, которые находились здесь под именами Питера и Хелены Крогер. (оперативные псевдонимы — «Луис» и «Лесли»).
Вот краткая выдержка из рассекреченного Службой внешней разведки (СВР) документа от 19 марта 1954 года: «Председателю КГБ при Совете Министров СССР генерал-полковнику Серову И. А.: «Центром проведена работа по созданию нелегальной резидентуры «Бена» в Великобритании. В качестве ее оперативных работников намечаются «Дачники» — бывшие загранисточники «Луис» и «Лесли»».
На начальном этапе работы он был представлен им как разведчик-нелегал Арни, недавно вернувшийся из Канады. Они передали ему большой опыт разведывательной работы, «натаскали» по-английски. Вот лишь короткая выдержка из «Очерков истории российской внешней разведки»: «Убежденные интернационалисты, Коэны внесли свой значительный вклад в установление ядерного паритета и делали все возможное, чтобы холодная война не переросла в «горячую».
Добавим к этому, что семья Коэнов передала в Центр 17 тысяч листов секретной документации, добытых Молодым и его агентами. Через него СССР получил данные про инновационные технологии металлообработки, составы высокопрочных сплавов, сведения по английским ядерным разработкам, подводным лодкам и бактериологическом оружии. Основной же задачей супружеской пары являлось обеспечение надежной радиосвязи нелегальной резидентуры с Центром. Крогеры удачно арендовали загородный дом недалеко от Лондона в местечке Руислип и оборудовали в нем радиоквартиру. Причем Лонсдейл-Молодый принимал в этом самое непосредственное участие.
Однако у «Бена» были и другие задачи. В первую очередь по прикрытию разведывательной деятельности. В своей легальной жизни Гордон Лонсдейл значился как предприниматель. В 1955 году он стал компаньоном владельца фабрики по производству музыкальных автоматов и устройств по продаже жевательной резинки в английских пабах. Поначалу дела в бизнесе шли у него из рук вон плохо, поэтому КГБ приходилось даже частично покрывать его убытки. Однако вскоре он научился ведению бизнеса и стал владельцем четырех фирм. Бизнес успешно развивался, и фирма Лонсдейла запатентовала уникальный механизм автомобильной сигнализации.
С этим новшеством в 1960 году Лонсдейл поехал в Брюссель на выставку инновационной техники, где взял первый приз и Золотую медаль за «лучший британский экспонат». Бизнесмену предлагали продать производство этого замка за 100 тысяч фунтов стерлингов, но он отказался.
После успеха в Брюсселе он продавал сигнализации по всей Европе. Вскоре Лонсдейл стал миллионером, посещал лучшие лондонские клубы, был вхож в британские аристократические круги и за свои деловые успехи получил от королевы титул сэра. Он владел виллами, квартирами и самыми дорогими автомобилями. Он стал действительно состоятельным человеком.
Однако при этом Конон Молодый никогда не забывал, зачем Родина послала его за границу. Разъезжая по Европе он не столько расширял свой бизнес, сколько организовывал обширную агентурную сеть, заводя все новые и новые знакомства. Кстати сказать, зарабатываемых денег ему вполне хватало на то, чтобы обеспечивать не только свое безбедное существование, но и расходовать средства на оперативные нужды, в частности на агентуру.
«Маска миллионера давала мне, казалось бы, право на роскошную жизнь, но я правом этим пользовался сдержанно и ровно настолько, чтобы не быть среди миллионеров белой вороной. Трезвость ума, выдержанность, самоконтроль — три наших кита», — вспоминал впоследствии Молодый.
«Шах» и «Ася»
Надо отметить, что резидентура под руководством Молодого в течение пяти лет успешно добывала весьма ценную секретную информацию адмиралтейства Великобритании и Военно-морских сил НАТО, касающуюся, в частности, английских программ разработки вооружений, в том числе ракетного.
Активизация работы по данной теме произошла после того, как резидентура приняла на связь ценного источника Гарри Хаутона (оперативный псевдоним — «Шах»). Он был заведующим отделом гражданских служащих военно-морской базы в Портленде, где располагался секретный Королевский научно-исследовательский центр ВМС страны. Кстати, в контакт с «Шахом» «Бен» вступил под именем Алекса Джонсона — капитана второго ранга ВМС США, подчеркнув, что является куратором совместных с англичанами военно-морских проектов. Так Советский Союз получил доступ к секретным документам ВМС Великобритании.
В начале 1959 года с помощью Хаутона также был приобретен новый источник информации по «морской» линии — Этель Элизабет Джи (оперативный псевдоним — «Ася»). Она находилась на государственной службе в Портлендском центре, имела доступ практически ко всем секретным документам и могла свободно снимать с них копии. Джи охотно согласилась сотрудничать за хорошую оплату.
Как следует из официальных материалов СВР, за время сотрудничества «Шаха» и «Аси» с советской внешней разведкой от них было получено несколько тысяч наименований совершенно секретных, секретных и конфиденциальных документальных материалов английского адмиралтейства и его научных центров общим объемом свыше 17 тысяч листов. Полученные материалы давали полную картину состояния британского Военно-морского флота, его боевых возможностей, перспектив развития плавсредств и вооружений.
Гарри Хаутон и его подруга Этель Джи
Как потом писала одна английская газета со ссылкой на высказывание крупного военного деятеля, в британском военно-морском ведомстве не осталось секретов, которые не были бы известны советской разведке. В их числе — материалы по атомной подводной лодке Dreadnought, гидроакустическим станциям и локаторам, гидроакустическим средствам противолодочной обороны.
Ветеран внешней разведки Василий Дождалев, который лично работал с «Беном», в одном из интервью вспоминал: «Думаю, Москва знала о подводном флоте Великобритании не меньше, чем сама королева Елизавета II. Полученные данные направляли в институты, в конструкторские бюро, активно внедряли в жизнь. Скажем, целая серия наших эхолотов (гидролокатор, устройство для исследования рельефа дна — прим. ред.) была сделана на основе английских».
Как правило, получив материалы, «Бен» оставлял агента в городе (часто в каком-нибудь ресторане), а сам сразу же отвозил документы Крогерам (Коэнам), которые их фотографировали. Подлинники возвращались агенту, а Крогеры тем временем проявляли пленки. Затем они печатались и переводились в десятки микроточек, каждая из которых подклеивалась в книги или журналы, а то и под марки на конвертах для отправки в Центр.
Под прицелом «Бена» — Солсбери
В конце 1958 года на связь Молодому был передан важный источник «К». Помимо военно-морской проблематики нелегальная резидентура вела активную работу по объекту Портон-Даун (рядом с городом Солсбери), где находился Центр по изучению биологических методов ведения войны. Еще в годы Первой мировой там разрабатывали химическое оружие, а 1950-е годы — биологическое.
Ныне город Солсбери хорошо известен из-за проживания в нем экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии, которые, по версии британских властей, в марте 2018 года якобы были отравлены российскими спецслужбами. Тогда же это местечко было малоизвестно широкой публике. Туристы туда не очень охотно ездили — ведь неподалеку был расположен центр с сомнительной репутацией по разработки отравляющих веществ.
Однако для советской разведки объект Портон-Даун представлял значительный интерес. По имеющимся у Москвы данным, с 1945 года там работали немецкие ученые и специалисты. В этой связи «Бену» ставилась задача обратить внимание на получение информации о создании ими «особо смертоносного вещества, 200 граммов которого достаточно для того, чтобы умертвить население земного шара».
Вскоре резидентурой были собраны подробные досье на многих сотрудников Портондаунского центра и даже удалось заполучить штаммы смертоносных бактерий. Кроме того, имелась подробная информация, относящаяся к разработкам газа CS, который американцы использовали во время войны во Вьетнаме. Кстати, за успешную работу с Коэнами в 1960 году Молодый ходатайствовал у Центра о предоставлении им советского гражданства. Москва эту просьбу «Бена» одобрила.
«Кто я в чужой стране, как вы думаете? Враг? Ни в коем случае! — говорил впоследствии Молодый. — Тот смысл, который вкладывается в обычное понятие „шпион“, ко мне не относится. Я разведчик!»
Вот что по этому поводу вспоминал сам Конон: «Я не выискиваю в чужой стране слабые места с точки зрения экономики, военного дела или политики, чтобы направить против них удар. Я собираю информацию, исходя из совершенно иных замыслов, поскольку вся моя деятельность направлена на то, чтобы предотвратить возможность конфронтации между моей родиной и страной, в которой я действую».
Предательство «Снайпера»
В 1960 году Конон Молодый попал в поле зрения местной контрразведки MI5. Англичане «пасли» резидентуру семь месяцев, действуя очень осторожно, но в то же время уверенно.
Здесь как раз уместно привести воспоминание ветерана внешней разведки Василия Дождалева: «Уже зная об истинном лице Лонсдейла, они выпустили его летом 1960-го в отпуск на континент. Именно тогда контрразведчики залезли в его портфель. Они не сомневались, что Лонсдейл вернется обратно. Откуда такая уверенность? Ну, во-первых, операция контрразведки — это всегда игра, всегда некий риск. Во-вторых, они понимали, что ни с того ни с сего уходить Лонсдейл не станет. И, в-третьих, брать его все равно было рано. Им нужно было выявить связи, собрать необходимые доказательства вины. Риск себя оправдал».
В одном из донесений сотрудников наружного наблюдения генеральному директору MI5 сообщалось: «Сотрудниками Скотленд-Ярда зафиксирована подозрительная встреча Хаутона („Шаха“) на Ватерлоо-роуд с неизвестным лицом, которому он передал пакет в целлофановой сумке, а в обмен получил конверт размером 4×3 дюйма. Связь Хаутона была взята нами под наблюдение. Впоследствии было установлено: неизвестным лицом является сэр Гордон Арнольд Лонсдейл — крупный бизнесмен, один из директоров фирмы „Мастер Свитч и компаньоны“, владелец богатой загородной виллы и около десятка личных номеров в лучших отелях Лондона. Лонсдейл —миллионер, пользуется услугами отделения „Мидленд Банка“ на Грейт-Портленд-стрит с правом получения любых кредитов. Имеет персональную ложу в крупнейшем концертном зале Лондона Альберт-холл. Титул „сэр“ ему пожалован лично Ее Величеством королевой за то, что он прославил Великобританию на международной выставке в Брюсселе».
Лонсдейл с Большой золотой медалью Брюссельской выставки
К этому времени уже были арестованы «Шах» и «Ася». Под давлением они согласились сдать своего «шефа» в обмен на смягчение приговора. На встречу с Лонсдейлом 7 января 1961-го они прибыли вместе, и в момент передачи ему секретных материалов (сведения о военных кораблях и чертежи конструкций узлов атомной подлодки) его взяли английские спецслужбы. Двумя часами позже была проведена операция по аресту супругов Крогеров и взята вся их спецаппаратура на конспиративной квартире. Причем операцией по захвату советской разведывательной сети руководил тогда лично директор MI5 Роджер Холлис.
Здесь стоит отметить, что еще накануне Нового года Лонсдейл-Молодый сумел предупредить Крогеров (Коэнов) об опасности. Он сообщил супругам о временном свертывании разведывательной работы по причине очевидно ведущейся за ним слежки. Но, как видим, это не спасло их от ареста. Впоследствии супругов приговорили к 20 годам тюремного заключения. Однако в 1969 году их обменяли на арестованного в СССР агента английской разведки MI6 Джералда Брука.
Что касается Хаутона и Джи, то в 1970 году они были освобождены и вскоре поженились.
Конон Молодый позже вспоминал: «Не надо забывать, на чем строится любая разведка: на везении и риске. Надо уметь рисковать, а там, глядишь, и повезет…». На этот раз ему и его ближайшим помощникам не повезло.
Однако все усилия MI5 выявить других агентов «Бена» успехом не увенчались — его разведывательное мастерство, мужество и стойкость обеспечили сохранение большей части английской резидентуры.
«Истинная драматургия нашей работы заключается не в таинственной атрибутике, а в чрезвычайно опасной сути всей нашей деятельности за границей, поскольку все мы знаем, что если провал, пощады нам не будет», — говорил Молодый.
Заметим, это как раз то, о чем мы упоминали выше: провал для разведчика означает фактически конец его карьеры. Не секрет, что о разведчиках и их деятельности мы узнаем только тогда, когда их имена становятся известны. А это случается как раз во время провалов или измены, что и произошло с автором этих строк. По этой причине имена героев-разведчиков, возможно, мы так никогда и не узнаем. К счастью, для работы разведки в целом. Но никак не для удовлетворения собственных амбиций самих разведчиков: ведь они знают, сколь много сделали для страны, а их имена не знает никто. Даже свои награды они не могут носить открыто…
Видимо, в этом и заключается как раз одна, если так можно выразиться, из трагедий разведчиков, особенно нелегалов, — оставаться неизвестными при всем объеме той полезной работы, что они сделали для обеспечения безопасности Родины. Причем сделали, с большим риском для собственной жизни. Но это — специфика всей работы разведки — иначе ею просто бы не было.
Возвращаясь к Конону Молодому, необходимо отметить, что провал произошел еще и в результате предательства одного из руководящих сотрудников польской разведки — полковника Михаила Голеневского (оперативный псевдоним - «Снайпер»), который бежал в США и сообщил американским спецслужбам известные ему сведения относительно деятельности советской разведки в Великобритании.
Предательство «Снайпера» нанесло советской внешней разведке огромный урон, который привел к провалу нелегальной резидентуры в Англии. Кроме того, мы потеряли важные для нас позиции в британской внешней разведке MI6, которые занимал тогда другой наш разведчик — Джордж Блейк, о котором шла речь выше. Арестован был и еще один советский агент - Хайнц Фёльфе, благодаря которому на протяжении свыше десяти лет все секреты разведки ФРГ становились известны на Лубянке.
Снова на Родине
В 1964 году было достигнуто соглашение об обмене Гордона Лонсдейла на сотрудника английской разведки MI6 Гревилла Винна, который был приговорен в Москве к восьми годам лишения свободы. В результате 22 апреля в 5:30 утра на КПП Штаакен, который располагался на внешнем обводе Западного Берлина по дороге № 5, состоялся знаменитый обмен. Эта сцена хорошо была показана в фильме «Мертвый сезон». Обмен прошел без происшествий и без посторонних зрителей, так как дорога была перекрыта.
Большинство людей об этом обмене знают из знаменитого советского художественного фильма, вышедшего на экраны почти 52 года назад — 6 декабря 1968 года. Двухсерийный детектив «Мертвый сезон» стал настоящей бомбой в прокате и самой первой картиной, рассказывающей о деятельности советской разведки в годы холодной войны. Именно Конон Молодый послужил прототипом разведчика-нелегала Константина Ладейникова (он же сэр Гордон Лонсдейл). Конан консультировал известного актера Донатаса Баниониса, сыгравшего в этой картине главную роль, и даже считал, что внешне они чем-то похожи. Правда, Банионис как-то заметил, что Конон Трофимович совсем не похож на разведчика, на что тот с улыбкой ответил: «Разведчик должен выглядеть именно так».
Актер Донатас Банионис и разведчик Конан Молодый в перерыве между съемками фильма «Мертвый сезон»
В 1964—1970 годах Конон Молодый работал в Москве — в центральном аппарате внешней разведки КГБ СССР. В основном он занимался преподавательской деятельностью.
Здесь хотелось привести проникновенные слова полковника советской разведки в отставке, поныне здравствующего Джорджа Блейка, который 11 ноября этого года будет отмечать свой 98-й день рождения: «Лонсдейл был так называемым тайным резидентом. Я всегда относился с огромным уважением к этой категории разведчиков, ведь их работа требует высочайшего профессионализма. Им приходится настолько сживаться со своей легендой, что они становятся воистину другими людьми. Отказавшись от всего личного, они полностью отдаются работе, рискуя свободой, а иногда и жизнью каждый раз, когда пытаются завербовать нового агента или идут на тайные встречи. Лишь человек, свято верящий в идею и служащий великому делу, может согласиться на такую работу, хотя, скорее всего, здесь больше подошло бы слово «призвание».
После возвращения на Родину Конон Молодый вернулся к своей семье, которая думала, что все это время он находился в Китае. По договоренности с руководством разведчик раз в год нелегально приезжал в СССР для свидания с родными, поэтому они иногда могли общаться с ним.
Конон Молодый с женой и детьми
Однако семейное счастье после его возвращения из длительной командировки было недолгим. Он не был киношным агентом 007 Джеймсом Бондом, а годы нервного и физического напряжения сказались на его здоровье. Легендарный разведчик-нелегал Конон Молодый скоропостижно скончался в Подмосковье от инсульта 9 октября 1970 года.
В книге «Разведчик «Мертвого сезона» писатель Валерий Аграновский вспоминал: «За несколько дней до смерти, словно чувствуя ее приближение, Конон сказал жене в минуту редкого для разведчика откровения: «Знаешь, Галя, если бы мне сейчас дали задание и документы, я, несмотря на все пережитое, опять поехал бы в какую-нибудь страну, но с моих пальцев, Галя, там уже взяли отпечатки…»
Фотография К. Молодого с удостоверения полковника внешней разведки КГБ СССР
За достигнутые результаты в разведывательной деятельности Конон Трофимович Молодый был награжден орденами Красного Знамени и Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, многими медалями, в том числе «За отвагу» и «За боевые заслуги», а также нагрудными знаками «Почетный сотрудник органов безопасности! и «Отличный разведчик», которым, кстати, он очень гордился до конца жизни.
В публикации использованы материалы писателей и историков разведки Владимира Антонова и Александра Бражника, а также ТАСС и портала kunstru.