В преддверии Второй мировой

Кембриджская пятёрка — о закулисье европейской политики второй половины 1930-х годов
Вторая половина 1930-х годов — время, когда Европа готовилась к большой войне. «Старые демократии» Европы, Англия и Франция, одновременно боялись агрессии фашизма и старались использовать её, перенаправляя в сторону Советского Союза. Апофеозом двурушнической политики Лондона и Парижа стали переговоры с советским правительством летом 1939 года: англо-французская делегация сделала все, чтобы антигитлеровская коалиция, на которой настаивал СССР, так и не была создана.

Впрочем, для Москвы такая позиция западноевропейцев не стала неожиданностью. Начиная с середины 1930-х годов, советское руководство регулярно получало информацию о негласном сотрудничестве Англии и гитлеровской Германии. Эту бесценные данные в Москву поставляли Ким Филби, Дональд Маклин и Гай Бёрджесс — первые члены будущей Кембриджской пятёрки.

В 1935—1936 годах Филби передавал одному из руководителей нелегальной советской резидентуры Арнольду Дейчу сообщения, которые проливали свет на истинный размах неофициальных связей между Англией и Германией. Благодаря своим контактам в Обществе англо-германской дружбы, включая германского посла, а в дальнейшем министра иностранных дел Германии фон Риббентропа, Ким Филби, в частности, узнал, что множество английских финансистов, промышленников и специалистов по экспортно-импортным операциям заинтересованы в налаживании тесных отношений с Третьим рейхом.

В январе 1936 года в Москву пришло сообщение от Дональда Маклина о секретных переговорах английского правительства с Гитлером. Речь шла о заключении англо-германского «воздушного пакта» и обмене данными о состоянии военно-воздушных сил. Эта информация была доложена лично Сталину и получила его высокую оценку.

Маклин также передал доклад «Комитета снабжения армии» об организации английской промышленности на случай войны. Особый интерес для Москвы представляли приложения к этому документу, в частности, сверхсекретный доклад Британского имперского комитета обороны о подготовке для ведения войны на Дальнем Востоке, а также «Директива о пересмотре и переработке планов ведения войны в Европе [против Германии] в пятилетний период [с 1934 по 1939 годы]». Ещё одно приложение содержало подробный план обеспечения британской армии на случай войны с Советским Союзом. Маклин передал также все протоколы заседания Имперского комитета обороны 20 декабря 1936 года, на котором присутствовали премьер-министр Великобритании Стэнли Болдуин, представители Вооружённых сил и начальники штабов Соединённого Королевства.

Секретные британские доклады, передаваемые Маклином в Москву, поражали не только объёмом информации, но и тематическим разнообразием. Среди тем: оценки состояния германской военной промышленности, материалы о британских мобилизационных мероприятиях на случай военных действий, доклады о наблюдении за иностранными и враждебно настроенными лицами.

Дональд Маклин добывал сведения об операциях англичан по дешифровке секретных правительственных сообщений разных стран, включая СССР, Германию, Францию, США, а также Коминтерна. Маклин не только подтвердил, что англичане, несмотря на все старания, так и не разгадали советские дипломатические шифры, но и помог сделать так, чтобы такие усилия продолжали оставаться безуспешными. Его своевременное предупреждение в 1936 году лишило всякого шанса на успех предпринятую британскими спецслужбами крупную операцию по дешифровке советских телеграмм.

Параллельно Гай Бёрджесс, используя свои обширные знакомства и связи в британских спецслужбах, получал неоднократные свидетельства того, что политика британского правительства направлена в большей степени против Советского Союза, чем против Третьего рейха. В 1938 году по заданию британской разведки СИС Бёрджесс фактически стал курьером между англичанами и французами, которые готовили Мюнхенский договор с Германией и Италией. В Москву поступали важнейшие документальные материалы об этой позорной сделке с фашизмом. В начале 1939 года Гай подтверждал в своих депешах в Москву: «Основная политика — работать с Германией во что бы то ни стало и, в конце концов, против СССР». А 3 августа того же года именно Бёрджесс проинформировал Москву о твёрдой убеждённости британских начальников штабов в том, что войну с Германией можно выиграть без труда и что поэтому британскому правительству нет необходимости заключать какие-либо соглашения об обороне с Советским Союзом.

Подобного рода информация накануне переговоров в августе 1939 года в Москве о создании системы коллективной безопасности в Европе усилила уверенность Сталина в том, что британское и французское правительства не имеют серьёзной заинтересованности в соглашении с СССР. Дальнейшие события это подтвердили: переговоры в Москве, как известно, закончились ничем, и Советский Союз был вынужден подписать Договор о ненападении с Германией, чтобы выиграть время для подготовки перед неминуемой атакой.

Впоследствии участникам Кембриджской пятёрки ещё не раз приходилось сообщать в Центр о секретных сепаратных переговорах англичан и американцев с немцами, в том числе и на завершающем этапе Второй мировой войны, когда уже никто не сомневался в победе Красной армии.

В июле 1936 года в Испании началась Гражданская война. Через полгода, в феврале 1937-го Ким Филби выехал в Испанию в качестве журналиста, для выполнения заданий советской разведки. В Москве сначала хотели поручить Киму проникнуть в окружение Франко и подготовить покушение на фашистского диктатора. Но лондонские кураторы Кима настояли на отмене такого задания: он не обладал необходимыми физическими и психологическими качествами для таких действий. Гораздо эффективнее Ким мог работать в качестве получателя важной информации — и с этой ролью Филби в Испании справлялся великолепно.

Близость Филби к штабу Франко и его обширные контакты с аппаратом германских советников и представителями Абвера (немецкой военной разведки) позволяли ему собирать ценнейшую разведывательную информацию, которая тут же передавалась республиканской стороне. Полученные им сведения, в частности, помогали республиканцам эффективнее организовывать засады и подрывные акции.

Как бывший член Общества англо-германской дружбы, Филби был знаком с немецкими дипломатами, офицерами, включая сотрудников внешней разведки. Сотрудники Абвера часто приглашали его в свой штаб, и даже не убирали карт с расположением своих войск, продолжая за шнапсом обсуждение планов и проблем. Как рассказывал впоследствии сам Филби, это помогло ему установить точное расположение частей и соединений противника вплоть до батальона включительно. Эти бесценные сведения тут же получала советская разведка и командование интернациональных бригад.

А пока Ким добывал секретную информацию непосредственно в лагере испанского диктатора, за тысячу километров от Пиренейского полуострова, в Лондоне, работал его друг Дональд Маклин. Он только что получил должность в Западном отделе британского МИДа, который курировал Францию, Нидерланды, Бельгию и Испанию. Информация от Дональда поступала самая разнообразная. Маклин первым сообщил о том, что 14 декабря 1936 года в Средиземном море франкисты потопили советский пароход «Комсомол», который направлялся в Испанию. Благодаря этому сообщению Дональда был обнаружен английский агент в Наркомате внешней торговли СССР.

Летом 1940 года Ким Филби, уже сотрудник контрразведывательной Секции 5 по иберийскому направлению (Испания и Португалия), сдружился с офицером центральной канцелярии СИС Биллом Вудфордом и получил доступ к совершенно секретным спискам всех сотрудников и агентуры СИС за рубежом.

Среди наиболее ценных сообщений Филби в начальный период Второй мировой: информация об отношении высшего руководства Британии к прилёту на остров заместителя Гитлера Рудольфа Гесса, детальнейший отчёт о способах ведения англичанами диверсионной работы в захваченных Гитлером странах, подробные сведения о структуре британских спецслужб и точная характеристика руководства этих подразделений.

Примерно в это же время Дональд Маклин передал в Москву мобилизационные планы Германии и Италии, а также сведения о производственных мощностях немецких военных заводов, которые свидетельствовали об агрессивных планах стран Оси в отношении СССР. Один только Дональд Маклин в предвоенные годы с 1935-го по июнь 1940-го передал советской разведке в общей сложности более 13 500 страниц секретной документации. За четыре года войны он направил ещё 4 593 секретных документа.